Фараон. Болеслав Прус

Тутмос слушал, недоумевая.

«Сумасшедшая!» — подумал он в испуге.

— Посмотри сюда, в окно… на это дерево… Ты знаешь, кого я видела минувшей ночью на дереве за окном?

— Наверно, это был сводный брат его святейшества?..

— Нет, это был не он, это был Рамсес… мой сын… Мой Рамсес…

— На дереве? Минувшей ночью?

— Да. Свет факела отчетливо падал на его лицо и фигуру. На нем был хитон в белую и синюю полосу. Взгляд его был безумным. Он дико смеялся, как тот несчастный, его брат, и говорил: «Смотри, мама, я уже умею летать, чего не умел ни Сети, ни Рамсес Великий, ни Хеопс! Смотри, какие у меня растут крылья!» Он протянул ко мне руку, и я, не помня себя от горя, прикоснулась к ней через окно. Тогда он спрыгнул с дерева и убежал.

Тутмос слушал в ужасе. Но вдруг он стукнул себя по голове.

— Это был не Рамсес, — ответил он решительно, — это был человек, очень похожий на него, подлый грек Ликон, который убил его сына, а сейчас находится в руках у жрецов. Это не Рамсес! Это проделка тех негодяев, Херихора и Мефреса!

На лице царицы блеснула надежда, но только на минуту.

— Неужели я не узнала бы моего сына?

— Ликон, говорят, поразительно похож на Рамсеса. Это проделка жрецов, — настаивал Тутмос. — Негодяи! Смерти мало для них!

— А фараон ночевал дома? — спросила вдруг царица.

Тутмос смутился и опустил глаза.

— Значит, не ночевал?

— Ночевал, — ответил неуверенно фаворит.

— Ты лжешь! Но скажи мне по крайней мере, был ли на нем хитон в белую и синюю полосу?

— Не помню… — прошептал Тутмос.

— Опять лжешь! А плащ — разве это не плащ моего сына? Мой невольник нашел его на этом самом дереве.

Царица встала и вынула из сундука коричневый плащ с капюшоном…

В ту же минуту Тутмос вспомнил, что фараон вернулся после полуночи без плаща и даже оправдывался перед ним, что потерял его где-то в саду. Тутмос колебался, обдумывая что-то, но потом ответил решительно:

— Нет, царица, это был не государь, а Ликон. Это преступная проделка жрецов, о которой надо немедленно сообщить его святейшеству.

— А если это Рамсес? — еще раз спросила царица, хотя в глазах ее уже светилась искра надежды.

Тутмос колебался. Его догадка относительно Ликона была разумна и могла быть правильной. Но все же кое-что наводило на подозрения, что царица видела действительно Рамсеса. Он вернулся домой после полуночи. Был одет в хитон в белую и синюю полосу, потерял плащ… Ведь и брат его был сумасшедшим… Да наконец, разве могло ошибиться сердце матери?..

В душе Тутмоса проснулись сомнения. К счастью, пока он колебался, душа царицы озарилась надеждой.

— Хорошо, что ты мне напомнил про Ликона. Из-за него Мефрес заподозрил Рамсеса в убийстве сына… А теперь он, может быть, пользуется этим негодяем, чтобы обесславить фараона. Во всяком случае, ни слова никому о том, что я доверила одному тебе. Если Рамсес… если в самом деле его постигло такое несчастье, то это, может быть, временно… Нельзя разглашать подобные слухи. Даже ему самому ничего не говори. Если же это преступная проделка жрецов, тем более надо быть осторожным, хотя… люди, прибегающие к подобным обманам, не могут быть сильны…

— Я послежу за этим, — сказал Тутмос. — Но если я узнаю…

— Только не говори Рамсесу, — заклинаю тебя тенями отцов, — вскричала царица, протягивая с мольбою руки. — Фараон не простит им, отдаст их под суд, а тогда не миновать беды: или будут присуждены к смерти высшие сановники государства, или суд оправдает их, и тогда… Лучше выследи Ликона и убей его без всякой жалости, как хищного зверя, как змею…