Тайны египетской экспедиции Наполеона

Наполеон, запутавшийся в политических комбинациях и пренебрегавший нуждами простых солдат (к отступлению из Москвы ничего готово не было, отмечает Стендаль), ставший тормозом и парализовавший инициативу деятельных подчиненных, вполне мог довериться таким вождям, как Даву.

Вождь итальянцев вице-король Евгений мог бы навести порядок в Смоленске, а князь Понятовский примерить корону Польши.

Император-победитель, проезжающий через Вильну и Варшаву в сопровождении конных гвардейцев, был бы всюду восторженно встречен – как своей армией, так и населением. Сделав необходимые хозяйственные распоряжения, он мог, не медля ни дня, заняться насущными политическими делами.

«Целебные» меры (восстановление польской государственности, сполна оплаченное кровью на полях сражений, освобождение ранее плененного Римского папы и мир в Испании, вовремя подкрепленный возвращением испанцев из России), сопровождаемые пацифистским пафосом и пропагандистским шумом, – а уж в этом императору не было равных – подтвердили бы его высокое реноме и позволили бы сохранить единство Запада под его (Наполеона) скипетром и при благословении Ватикана.

Если бы спустя восемь лет после первой коронации он водрузил бы на голову корону императора Запада, мало кто возражал бы против этого триумфа.

Все тайные договоренности и союзы против Франции (Россия-Пруссия, Россия-Австрия, Россия-Испания) не стали бы действенными, а венский двор не посмел бы порвать отношения с родственником.

Русский царь, упорствовавший в своей вражде к Наполеону, выглядел бы врагом мира на континенте.

К нему можно было обращаться через европейские посольства России, а не через случайных и «подвернувшихся под руку» людей.

Мир в Испании позволил бы Наполеону иметь ветеранов Сульта и Сюше на восточном фронте, если бы это потребовалось. А ликующая Польша предоставила бы не «6 000 казаков» (о которых Наполеон будет часто говорить Коленкуру – казаками Наполеон называл легкую польскую кавалерию), а значительно больше бойцов.

Представим картину: Александр в Петербурге, Наполеон в Париже или Варшаве, армии воюют. Наполеон хочет мира, активно его добивается, и Европа это видит и ценит. А Александр упорствует, продолжает проливать кровь и истощать ресурсы наций.

Политические козыри были бы на руках императора французов.

Вышло по-другому. Наполеон – монарх вдали от родины, генерал, обреченный на бездействие, выступал жалким просителем.

Назад | Далее