Тайны египетской экспедиции Наполеона

Люди болели, лошади падали. Эти животные крупной европейской породы (не чета тем, на которых монголы проехали полсвета), высокие и массивные, были плохо приспособлены к усталости и лишениям и не могли обходиться без регулярной и обильной пищи.

Наполеон проводит очередное совещание командования.

«Так что же делать?» – спрашивает император.

«Остаться здесь, – отвечает Дарю, – сделать из Москвы большой укрепленный лагерь и провести в нем зиму. Хлеба и соли хватит – он отвечает за это. Для прочего достаточно будет больших фуражировок. Лошадей, которых нечем будет кормить, он посолит. Что касается помещений, то, если домов мало, так погребов достаточно. С этим можно будет переждать до весны, когда подкрепления и вся вооруженная Литва выручат и помогут довершить завоевание».

Дарю гарантировал, что он сумеет собрать все съестные припасы, которые еще есть в городе. Следует также поторопить прибытие провианта из Вильны, сделать неуязвимыми сообщения Великой армии с Литвою, Германией, Пруссией.

Император молчит, раздумывая, и отвечает: «Львиный совет! Но что скажет Париж? Что там будут делать? Что там делается за эти последние три недели? Кто может предвидеть впечатление шестимесячной неизвестности на парижан? – Нет, Франции не привыкнуть к моему отсутствию, а Пруссия и Австрия воспользуются им!»

Он мог бы «поприсутствовать» в Европе после Бородина, но даже не думал об этом!

Можно ли было зимовать в Москве? Конечно, можно! Не так страшно жить в укрепленном городе, где оккупанты имели все необходимое, как брести пешком в лютые морозы, настигшие таки «детей юга».

Маршал Даву писал жене 4 октября: «Мы оправились и отдохнули с тех пор, как мы здесь, даже больше, чем могли бы рассчитывать. С каждым днем мы выигрываем во всех отношениях!» 9 октября он пишет о «мягкости московского климата».

Наполеон это взвешивал очень хорошо, и один момент так твердо было уже решение зимовать, что он велел драматургу Боссе составить список тех артистов «Комеди Франсез», которых без большого ущерба для театра можно было вызвать из Парижа для концертов в театре на Большой Никитской. Сообщая об этом, Боссе горько прибавляет: «Разумеется, если бы он решился остаться в Москве, не случилось бы ничего хуже того, что случилось!»

Он не остался в Москве не по военным, а по политическим соображениям (удаленность от Парижа и остальной Европы).

«Я должен был умереть в Москве! – воскликнул Наполеон на Святой Елене. – Тогда я имел бы величайшую славу, высочайшую репутацию, какая только возможна».

Готовясь уйти из Москвы, он попросил справку о климате. Ему доложили, что в течение последних сорока лет большие морозы начинались не раньше первых чисел декабря. И здесь был допущен удивительный просчет. Он не внимал словам Коленкура, сказанным ранее («зима ворвется внезапно, как бомба»).

Назад | Далее