Тайны египетской экспедиции Наполеона

Бедуины сопровождали пешие колонны, набрасываясь, словно акулы, на отставших воинов. Они пронзили копьями генерала Мюирера, когда тот неосторожно удалился на сто шагов от передовых постов во время стоянки под Даманхуром.

«Эта война… тяжелее войны в Вандее», – сравнивали генералы.

«Это не Италия!» – ворчали солдаты.

Замки и дворцы для генералов, хорошие дома для рядовых – вот что имела армия год назад. А Александрия – груда жалких лачуг. Местные французы («франки», а с ними и консул Магеллон) нахваливают красоты и богатство Каира, где живут арабы, берберы, нубийцы, копты, негры, европейцы, где много тонких и изящных минаретов и домов с колоннами, десятки пирамид и каменные сфинксы (человеко-львы) – но мыслимо ли дойти до него?

«Франки» знали в Египте только Каир, Розетту и Александрию, рассматривали страну «с верхушек мачт» и никогда не входили ни в одну деревню! Они стали посмешищем солдат.

Все плохо, все не в радость. У многих сдают нервы. На подходе к Даманхуру солдаты разных дивизий едва не перестреляли друг друга в ночной неразберихе.

Отцы города (шейх-аль-беледы, шахебы, саррафы, имамы, главные шейхи) пригласили генерала Дезе, друга Бонапарта, в ригу без окон и дверей. Дезе увлек туда патрона, и «штаб Итальянской армии» вкусил галет, испеченных в золе, запивая их чашкой молока, – и это хваленое восточное гостеприимство?

«Дорога из Александрии в Каир удивительно красива. По берегам Нила тянутся поля сахарного тростника, заросли миндаля и гранатовые деревья. В первый день дошли до Рашида, который находился ровно в середине пути, а на следующий день нам подвели оседланных арабских скакунов, чтоб до Большого Каира мы ехали на лошадях».

Так писал армянин Рустам, который через год станет слугой Бонапарта. У него был свой путь до Каира, и он восхищался местной природой.

Солдаты республиканской армии не так восторженны. Они идут пешком, жара невыносима, вокруг пустота и ужасающая нищета, феллахи (местные крестьяне) «глупы, как их буйволы», нельзя достать ни воды, ни хлеба, ни вина. Колодцы заражены или засыпаны бедуинами.

«Куда он нас ведет? Ради чего все это? Надо быть безумцем, чтобы пускаться в такое предприятие!»

Прошла только неделя с начала пути, но уже созрел офицерский заговор. Бонапарт презрительно отверг ультиматум, и зачинщик генерал Мирер застрелился.

Кончают с собой не только из соображений чести: некоторые просто не выдерживают адских условий. По свидетельству канонира Брикара, «жара заставляла их бросать трофеи, и немало было таких, кто не вынес испытания и пустил себе пулю в лоб».

Бонапарт устроил чудовищный и несправедливый разнос молодому адъютанту Круазье: тот не смог уничтожить группу бедуинов, угрожавших штабу (хотя Круазье выполнил свой долг).

Назад | Далее