Тайны египетской экспедиции Наполеона

«Природа восстания, – напишет Бонапарт Директории 19 июня, – заставила меня ускорить возвращение в Египет».

К тому же, в ходе бесед с Филиппо, регулярно происходивших в траншее, он узнал об образовании новой европейской коалиции против Франции.

Он более не думал о походе в Индию.

Моральные оправдания

«Я был суров по праву войны, что было продиктовано тогдашним моим положением».

О событиях в Яффе Наполеон полтора десятка лет спустя рассказал лорду Эбрингтону, посетившему его на острове Эльба: «В Яффе я действительно приказал расстрелять около двух тысяч турок. Вы находите, что это чересчур крутая мера? Но в Аль-Арише я согласился на их капитуляцию под условием, что они возвратятся в Багдад. Они нарушили это условие и заперлись в Яффе; я штурмом взял этот город. Я не мог увести их с собой в качестве пленных, потому что у меня было очень мало хлеба, а эти молодцы были слишком опасны, чтобы можно было вторично выпустить их на свободу, в пустыню. Мне ничего другого не оставалось, как перебить их».

Удивительное дело! Умертви французы всех находившихся в крепости янычар, никто бы не бросил им слова упрека – тем более, после того, как эти варвары убили парламентеров и глумились над трупами.

Но французы вначале пощадили неприятеля и обещали сохранить жизнь пленным, а затем перебили несчастных. При этом взятые при Аль-Арише янычары составляли не более одной трети гарнизона Яффы.

Тяжелую моральную травму получил Евгений Богарне – именно он обещал обреченным жизнь, если те сдадутся в плен.

Приукрасил ли Наполеон картину, пытаясь оправдаться? Сколько было расстрелянных – две, три, четыре тысячи?

Безусловно, отпусти он их еще раз «под честное слово», они без зазрения совести продолжили бы свой варварский промысел.

Решение о расстреле пленных было принято на военном совете, продолжавшемся три дня. В нем участвовали Бертье, Клебер, Ланн, Бон, Каффарелли и еще несколько генералов. Предлагалось препроводить албанцев в Египет, но это потребовало бы отвлечения сил на эскорт.

Легко осуждать, и не стоит оправдывать. «Законы военного времени» принимают не парламенты, а вожди, скованные тяжкими обстоятельствами.

Наполеон рассказывал разным людям, что хотел приказать врачам отравить опиумом некоторое число больных в своей армии. Все участники событий, в том числе главный врач Сирийской армии доктор Деженетт и «мюнхенский врач» Ассалини, недолюбливавший Наполеона, признавали, что он проявлял заботу о больных и раненых солдатах.

Назад | Далее