Тутмос, царица Нефертити и гробница художника

Найденный 6 декабря 1912 года германскими археологами, поразительный скульптурный портрет царицы Нефертити хранится с тех пор в собрании Египетского музея в Берлине. Объёмный образ, воплощённый в известняке и ставший одним из главных шедевров в истории мирового искусства, невероятно современен. Порой не верится, что со времени его создания прошло около трёх с половиной тысячелетий. Людвиг Борхардт, директор германской археологической миссии, обнаружил свою главную находку в мастерской скульптора, расположенной в самом сердце Ахетатона (эль-Амарны) – столицы фараона Эхнатона. Мастерская, судя по упоминанию на одном из найденных во время раскопок предмете, принадлежала некоему скульптору Тутмосу, которого Нефертити прославила на века.

К столетию со дня находки шедевра Берлин подготовил великолепную выставку «В свете Амарны». Франция не осталась в стороне. На днях публика, интересующаяся наследием Древнего Египта, была поражена сенсационной книгой египтолога Алена Зиви, директора египетской миссии Национального центра научных исследований (CNRS). Зиви выступил с гипотезой, что найденная его миссией гробница в Саккаре, в секторе Нового царства этого великого некрополя, принадлежит не кому иному, как самому Тутмосу, чьё имя найдено в Ахетатоне.

Команда Зиви открыла эту гробницу 24 ноября 1996 года. Она расположена по соседству с другой, которую с большой долей вероятности приписывают старшей дочери Эхнатона и Нефертити, принцессе Меритатон. Когда начались исследования гробницы Тутмоса, в которых приняло участие 26 человек, из которых 6 – французы, а остальные – египтяне, стало понятно, что «несмотря на многочисленные повреждения и протечки, нанёсшие ущерб декорировке, владелец гробницы был очень уважаемым художником». «Он был придворным – продолжает Зиви, – так как его гробница была создана очень близко к гробнице принцессы Меритатон. Он был богат, как свидетельствуют многочисленные браслеты, ожерелья и предметы роскоши, изображённые на росписях в гробнице. Он стоял во главе крупной художественной мастерской, которая, судя по изображениям его отца и детей, была семейной – все они работали на строительстве гробниц в Долине царей».

Поразительно, но Тутмос сам выполнил значительную часть росписей и рельефов в своей гробнице, изобразив себя самого держащим в руках палетку с более чем двадцатью красками. Это один из древнейших автопортретов в истории. Более того, в заключительной части декорированных помещений он изобразил двойной саркофаг – возможно, в знак любви или памяти о своей супруге, – причём сам саркофаг с двумя масками изображён анфас!».

Для Алена Зиви речь идёт в данном случае о страсти художника к трёхмерным изображениям. «Тутмос пришёл к этому позже, когда создавал портрет Нефертити, – говорит Зиви. – Иероглифическую надпись с его титулом можно перевести как «начальник рисовальщиков контуров», хотя речь идёт, прежде всего, о художниках. Наиболее способные из них могли быть резчиками, создателями скульптурных моделей и даже скульпторами. Тутмос, погребённый в Саккаре, следовательно, был художником, задачей которого, помимо других, было магическое "оживление" скульптур посредством росписи, которую египтяне считали, прежде всего, ритуалом, дарующим изображённому новую жизнь.

Понятно, что Саккара – главный некрополь Мемфиса, расположенный в 35 км к юго-западу от Каира, находится на значительном расстоянии от скульптурных мастерских Ахетатона. Приблизительно в 350 километрах. Однако, это совершенно не смущает Зиви: «В эту сложную эпоху художники перемещались по стране. Тутмос, скорее всего, последовал за царской семьёй, переехавшей в новую столицу, эль-Амарну, а затем, после смерти Эхнатона и краха города, последовал за принцессой Меритатон в Мемфис, где и нашёл своё последнее пристанище».

Ещё один важный и очень материальный момент, связывающий бюст Нефертити и обладателя гробницы: по предварительным данным, полученным из материалов гробницы Тутмоса химиком CNRS Филиппом Вальтером, химический состав красок, использованных художником для декорировки гробницы чрезвычайно близок к пигментам, которыми расписан скульптурный портрет царицы. Возможно, мы наконец-то сможем не только произнести имя того, кто создал Нефертити, но и посмотреть на его лицо, запечатлённое на стене гробницы.