хайнлайн кот проходящий сквозь стены

nocover

В этот том вошел роман «Кот, проходящий сквозь стены», косвенно связанный с циклом «История будущего».

Кот, проходящий сквозь стены (перевод К. Кафиевой)

Кот, проходящий сквозь стены

423942 29084 2

Для Джерри, и Ларри, и Гарри,

Для Дина, и Дана, и Джима,

Для Пола, и Баса, и Серджи, –

Для тех, кто стоит за себя!

Любовь! Кому дано войти в союз с Предвечным,

Постичь земной удел всех радостей беспечных?

Но если ты разбил свою любовь, играя, –

Не возродить ее для жизни быстротечной!

Омар Хайям (рубай XCIX)

Без пристрастия и лжи

Что бы вы ни сделали – пожалеете об этом.

Аллан Маклеод Грей (1905-1975)

– Нам нужно, чтобы вы убили одного человека.

Незнакомец тревожно огляделся. Понимая, что переполненный ресторан не место для такого разговора, ибо царивший вокруг шум лишь частично обеспечивал конфиденциальность, я покачал головой:

– Я не убийца. Такое хобби не для меня… Вы уже поужинали?

– Я пришел не ради еды. Вы позволите мне…

– О, пожалуйста, откушайте с нами. Я настаиваю!

Он разозлил меня настолько, что нарушил гармонию вечера: я так славно развлекался с очаровательной женщиной! Мне следовало отплатить ему тем же.

Нечего потакать плохим манерам: невежу следует проучить решительно, но вежливо!

Моя спутница, Гвен Новак, только что вышла в дамскую комнату, и герр Безымянный, как раз в этот момент «материализовавшись из пространства», без приглашения присел за наш столик. Я хотел было сразу же предложить ему убраться, но он упомянул Уокера Эванса. Никаких уокеров эвансов!

Дело в том, что это имя является (или должно являться) кодом, означающим одного из шести человек: пяти мужчин и одной женщины. Оно олицетворяет пароль, напоминающий мне о моем долге.

Однако я был обязан все же выслушать его, не позволив тем не менее испортить мне вечер. Этот субъект, усевшись за мой стол, вел себя так, словно был желанным гостем!

– Сэр, если вы не хотите поужинать, отведайте хотя бы закуску кроличье рагу на поджаренных хлебцах. Оно готовится, скорее всего, из крысы, а не из кролика, но здешний шеф-повар ухитряется придавать ему вкус амброзии.

– А я прошу вас! – я поймал взгляд официанта. – Моррис! – Тот мгновенно вырос у моего плеча. – Три порции кроличьего рагу, пожалуйста, и, Моррис, попросите Ганса выбрать нам сухого белого вина поизысканней.

– Слушаюсь, доктор Эймс!

– И не подавайте, пока не возвратится леди.

Я дождался, пока официант отошел.

– Моя гостья скоро вернется. У вас очень немного времени, чтобы поговорить со мной наедине. И, пожалуйста, начните с того, как вас звать.

– Как меня звать – неважно, я…

– Нет уж, сэр, назовите свое имя!

– Но я ведь сказал: «Уокер Эванс»!

– Мало ли что вы сказали! Ваше-то имя вовсе не Уокер Эванс! Я не собираюсь иметь дело с человеком, не желающим себя назвать. Скажите, кто вы, и покажите удостоверение. Этого достаточно для подтверждения пароля.

– Но, полковник, согласитесь, важнее сказать вам, кто именно должен быть убит и почему это обязаны сделать вы!

– Я не стану соглашаться ни с чем. Ваше имя, сэр! И ваше удостоверение! И прошу не называть меня полковником. Я – доктор Эванс.

Мне пришлось повысить голос, поскольку его заглушала барабанная дробь: начиналось вечернее представление. Огни были пригашены, лишь световое пятно выделяло ведущего программу.

Мой непрошеный гость, порывшись в кармане, вытащил бумажник.

– Но Толливер должен умереть в воскресенье в полдень, иначе будем мертвы мы все!

Он щелкнул замком бумажника и показал удостоверение. На белой сорочке вдруг появилось маленькое темное пятнышко. Он, словно изумившись, мягко произнес:

Подавшись вперед, как бы желая продолжить фразу, гость вдруг упал головой на скатерть. Изо рта хлынула кровь.

Единственное, что я мог сделать, – это попытаться внимательно рассмотреть публику и небольшой вокальный ансамбль.

Пока я пытался вычислить возможного убийцу, Моррис с метрдотелем и шофером автобуса управились с телом настолько быстро, что могло показаться – убийство клиента – дело для них совершенно обыденное. Эти трое убрали мертвеца с проворством и слаженностью китайских рабочих сцены, четвертый деловито собрал и унес скатерть и всю сервировку, тут же вернувшись и накрыв стол на две персоны.

Я сел на место. Мне не удалось обнаружить вероятного убийцу, я даже не заметил никого, кто бы особенно заинтересовался происшествием за моим столом. Публика, поначалу слегка удивленная, уже потеряла всякий интерес и переключилась на шоу. Ни воплей, ни вскриков. Все выглядело так, словно посетители увидели внезапно заболевшего или несколько перебравшего клиента.

Бумажник убитого теперь лежал в левом кармане моего пиджака. Когда вернулась Гвен Новак, я, вновь поднявшись, подвинул ей стул. Она благодарно улыбнулась и спросила:

– Я пропустила что-то интересное?

– Не такое уж интересное. Шутки, родившиеся раньше вас. Они устарели еще до рождения Нэйла Армстронга.

– А я люблю старые шутки, Ричард. Когда их слышишь, хоть знаешь, надо ли смеяться.

– Вы вернулись как раз вовремя.

Мне тоже нравятся старые шутки. Я вообще люблю все старое: друзей, книги, стихи, игры. И сегодня вечером нас привлекло старое доброе зрелище:

«Сон в летнюю ночь» в театре Галифакса с Луэнной Паулин в роли Титании.

Полуневесомый балет, живые актеры и волшебные голограммы воскресили мир, который, несомненно, понравился бы Вильяму Шекспиру. Новизна отнюдь еще не добродетель.

Сейчас пришла очередь еще одного старого-старого развлечения – волны музыки полились по залу и начались танцы, особенно приятные и элегантные в условиях половинного притяжения.

Принесли рагу, а вместе с ним и вино. После того как мы воздали им должное, Гвен попросила потанцевать с ней. Но у меня вместо ноги протез, и я с грехом пополам могу одолеть только старые медленные танцы – скользящий вальс-бостон, танго и им подобные. Гвен оказалась податливой, легкой, благоуханной партнершей. Танцевать с нею было истинным наслаждением.

Источник

Хайнлайн кот проходящий сквозь стены

Кот, проходящий сквозь стены

Для Джерри, и Ларри, и Гарри,

Для Дина, и Дана, и Джима,

Для Пола, и Баса, и Серджи, –

Для тех, кто стоит за себя!

Любовь! Кому дано войти в союз с Предвечным,

Постичь земной удел всех радостей беспечных?

Но если ты разбил свою любовь, играя, –

Не возродить ее для жизни быстротечной!

Без пристрастия и лжи

Что бы вы ни сделали – пожалеете об этом.

– Нам нужно, чтобы вы убили одного человека.

Незнакомец тревожно огляделся. Понимая, что переполненный ресторан не место для такого разговора, ибо царивший вокруг шум лишь частично обеспечивал конфиденциальность, я покачал головой:

– Я не убийца. Такое хобби не для меня… Вы уже поужинали?

– Я пришел не ради еды. Вы позволите мне…

– О, пожалуйста, откушайте с нами. Я настаиваю!

Он разозлил меня настолько, что нарушил гармонию вечера: я так славно развлекался с очаровательной женщиной! Мне следовало отплатить ему тем же.

Нечего потакать плохим манерам: невежу следует проучить решительно, но вежливо!

Моя спутница, Гвен Новак, только что вышла в дамскую комнату, и герр Безымянный, как раз в этот момент «материализовавшись из пространства», без приглашения присел за наш столик. Я хотел было сразу же предложить ему убраться, но он упомянул Уокера Эванса. Никаких уокеров эвансов!

Дело в том, что это имя является (или должно являться) кодом, означающим одного из шести человек: пяти мужчин и одной женщины. Оно олицетворяет пароль, напоминающий мне о моем долге.

Однако я был обязан все же выслушать его, не позволив тем не менее испортить мне вечер. Этот субъект, усевшись за мой стол, вел себя так, словно был желанным гостем!

– Сэр, если вы не хотите поужинать, отведайте хотя бы закуску кроличье рагу на поджаренных хлебцах. Оно готовится, скорее всего, из крысы, а не из кролика, но здешний шеф-повар ухитряется придавать ему вкус амброзии.

– А я прошу вас! – я поймал взгляд официанта. – Моррис! – Тот мгновенно вырос у моего плеча. – Три порции кроличьего рагу, пожалуйста, и, Моррис, попросите Ганса выбрать нам сухого белого вина поизысканней.

– Слушаюсь, доктор Эймс!

– И не подавайте, пока не возвратится леди.

Я дождался, пока официант отошел.

– Моя гостья скоро вернется. У вас очень немного времени, чтобы поговорить со мной наедине. И, пожалуйста, начните с того, как вас звать.

– Как меня звать – неважно, я…

– Нет уж, сэр, назовите свое имя!

– Но я ведь сказал: «Уокер Эванс»!

– Мало ли что вы сказали! Ваше-то имя вовсе не Уокер Эванс! Я не собираюсь иметь дело с человеком, не желающим себя назвать. Скажите, кто вы, и покажите удостоверение. Этого достаточно для подтверждения пароля.

– Но, полковник, согласитесь, важнее сказать вам, кто именно должен быть убит и почему это обязаны сделать вы!

– Я не стану соглашаться ни с чем. Ваше имя, сэр! И ваше удостоверение! И прошу не называть меня полковником. Я – доктор Эванс.

Мне пришлось повысить голос, поскольку его заглушала барабанная дробь: начиналось вечернее представление. Огни были пригашены, лишь световое пятно выделяло ведущего программу.

Мой непрошеный гость, порывшись в кармане, вытащил бумажник.

– Но Толливер должен умереть в воскресенье в полдень, иначе будем мертвы мы все!

Он щелкнул замком бумажника и показал удостоверение. На белой сорочке вдруг появилось маленькое темное пятнышко. Он, словно изумившись, мягко произнес:

Подавшись вперед, как бы желая продолжить фразу, гость вдруг упал головой на скатерть. Изо рта хлынула кровь.

Единственное, что я мог сделать, – это попытаться внимательно рассмотреть публику и небольшой вокальный ансамбль.

Пока я пытался вычислить возможного убийцу, Моррис с метрдотелем и шофером автобуса управились с телом настолько быстро, что могло показаться – убийство клиента – дело для них совершенно обыденное. Эти трое убрали мертвеца с проворством и слаженностью китайских рабочих сцены, четвертый деловито собрал и унес скатерть и всю сервировку, тут же вернувшись и накрыв стол на две персоны.

Я сел на место. Мне не удалось обнаружить вероятного убийцу, я даже не заметил никого, кто бы особенно заинтересовался происшествием за моим столом. Публика, поначалу слегка удивленная, уже потеряла всякий интерес и переключилась на шоу. Ни воплей, ни вскриков. Все выглядело так, словно посетители увидели внезапно заболевшего или несколько перебравшего клиента.

Бумажник убитого теперь лежал в левом кармане моего пиджака. Когда вернулась Гвен Новак, я, вновь поднявшись, подвинул ей стул. Она благодарно улыбнулась и спросила:

– Я пропустила что-то интересное?

– Не такое уж интересное. Шутки, родившиеся раньше вас. Они устарели еще до рождения Нэйла Армстронга.

– А я люблю старые шутки, Ричард. Когда их слышишь, хоть знаешь, надо ли смеяться.

– Вы вернулись как раз вовремя.

Мне тоже нравятся старые шутки. Я вообще люблю все старое: друзей, книги, стихи, игры. И сегодня вечером нас привлекло старое доброе зрелище:

«Сон в летнюю ночь» в театре Галифакса с Луэнной Паулин в роли Титании.

Полуневесомый балет, живые актеры и волшебные голограммы воскресили мир, который, несомненно, понравился бы Вильяму Шекспиру. Новизна отнюдь еще не добродетель.

Сейчас пришла очередь еще одного старого-старого развлечения – волны музыки полились по залу и начались танцы, особенно приятные и элегантные в условиях половинного притяжения.

Принесли рагу, а вместе с ним и вино. После того как мы воздали им должное, Гвен попросила потанцевать с ней. Но у меня вместо ноги протез, и я с грехом пополам могу одолеть только старые медленные танцы – скользящий вальс-бостон, танго и им подобные. Гвен оказалась податливой, легкой, благоуханной партнершей. Танцевать с нею было истинным наслаждением.

Это стало бы радостным завершением счастливого вечера, если бы не происшествие с незнакомцем, позволившим себе безвкусную выходку: быть убитым за моим столом. Но поскольку Гвен, по-видимому, не догадывалась о неприятном инциденте, то и я загнал воспоминание поглубже, решив поразмыслить над ним позднее.

Если по правде, то я давно готов к тому, что меня могут хлопнуть в любой момент по плечу. Но сегодня вечером – вино и еда были прекрасны, спутница – прелестной: ведь жизнь полна трагедий и если позволить им завладеть тобой, то вряд ли сумеешь насладиться ее невинными удовольствиями.

Гвен знала, что моя культя не позволит нам танцевать слишком много, поэтому при первой же паузе она повлекла меня обратно за стол. Я знаком велел Моррису подать счет. Он буквально «извлек его из воздуха». Нанеся на него кредитный код, я добавил полуторные чаевые и приложил к счету большой палец.

Моррис поблагодарил и спросил:

– Стаканчик на ночь, сэр? Бренди? А может быть, леди отведает ликера?

Источник

Роберт Хайнлайн «Кот, проходящий сквозь стены»

Кот, проходящий сквозь стены

The Cat Who Walks Through Walls

Другие названия: Кот, который ходил сквозь стены: Комедия нравов

Язык написания: английский

Перевод на русский: — К. Кафиева (Кот, проходящий сквозь стены) ; 1994 г. — 4 изд. — К. Плешков (Кот, который ходил сквозь стены: Комедия нравов) ; 2019 г. — 1 изд.

Один из самых лирических романов современной фантастической прозы, где непредсказуемо развивающийся сюжет насыщен удивительными событиями и приключениями героев, для которых жизнь в космосе стала буднями, а история его освоения — судьбой. Тонкие интриги, тайные агенты, отчаянные авантюры, неиссякаемая мощь юмора и иронии великого мастера.

Посвящается «Джерри, Ларри и Гарри, Дину, Дэну и Джиму, Полу, Базу и Сержанту (людям, которые стоят за вас) Р. Э. Х».

Джерри — Джерри Пурнелл, Ларри — Ларри Нивен, Гарри — Гарри Стайн (все они авторы научной фантастики).

Дин — Дин Инг, доктор наук, профессор коммуникаций в Юджине, штат Орегон, и автор научной фантастики.

Дэн — генерал-лейтенант Дэниел О. Грэм, армия США, основатель и директор «High Frontier» (Высокая граница) и инициатор проекта SDI (Стратегическая оборонная инициатива – система ПРО, предназначенная для защиты Соединённых Штатов от нападения баллистических стратегических ядерных вооружений).

Джим — Джим Бэн, писатель-фантаст и редактор.

Пол — Пол Андерсон (1926 – 2001), писатель-фантаст.

Баз — Фрэнсис Марион Басби (1921–2005), автор научной фантастики и поклонник (его жене Элинор посвящена «Фрайди»).

И наконец, «Сержант» — Барри Воркман, друг Джерри Пурнелла.

Издания на иностранных языках:

Неладно скроенный и кое-как сшитый роман. Такое впечатление, что автор имел в голове только завязку и может быть финальную сцену. И постарался накачать эту тонкую оболочку «водой» до объема романа.

Целая череда напряженных сцен, которые вместо внятного сюжета образуют лоскутное одеяло. Тьма второ- и третьестепенных персонажей (особенно во второй половине), которые мелькают, словно в калейдоскопе, появляясь, кажется, только для того, чтобы занять несколько лишних абзацев или поднести герою чемодан. Постоянные по делу и не по делу диалоги то игривые, но навевающие больше скуки, чем остроты, то поясняющие абсолютно ненужные для сюжета, но при этом бесконечные подробности. Постоянные необъяснимые события и недомолвки, которые забываются через пять страниц и не объясняются или никак или очень неубедительно.

Как назойливая муха жужжит мотив плотского вожделения, которое испытывает к главному герою каждый встречный-поперечный женский персонаж (без особой взаимности и абсолютно мимо сюжета). Повторяется слишком часто для приключенческого романа и подано слишком пресно для романа эротического.

Навязчивый рефрен мытья и личной гигиены. Каждые полторы страницы героям нужно помыться, и каждый раз подчеркивается, что они нашли и воспользовались «освежителем» — футуристическим аналогом нашей душевой/ванной комнаты.

В финале — очень схематичное, скомканное и неубедительное объяснение причин и мотивов. Которое больше разочаровывает, чем что-то объясняет.

Впечатление, что автор постарался развесить по стенам целый музей «ружей», но ни одно из них так и не выстрелило. Читателя просто галопом протащили мимо всего этого бутафорского арсенала.

PS Забыла упомянуть, что главная героиня оставила впечатление «бессменного рояленосца». Весь роман она сопровождает героя, доставая даже не из кустов, а из рукавов и каждого кармана все новые и новые средства избавления от каждой неприятности и опасности, будь то конфликт с чиновником или стычка с бандой.

Выскажу здесь сугубо своё собственное мнение. Начинается роман как абсолютно новое произведение, но в последствии (ещё до появления «семьи Лонгов») становится понятно, что у автора нет стержня произведения, вследствие чего ему пришлось прибегнуть к Лонговской «Санта-Барбаре». В течение третьей четверти произведения автор опять углубляется в «решение» этических и других проблем среди героев, а потом — ура! — у героев, наконец-то, появляется цель (не связанная, впрочем, с первой четвертью романа (а ведь задумка была интересная — вполне себе космический детектив или шпионский роман)). В итоге первая треть читается легко и непринуждённо, вторая — на «автомате» (без желания вникать в этические «проблемы» героев), третья — «повеселее», но уже под впечатлением второй — без энтузиазма.

В процессе чтения создаётся впечатление, что автор наделил главного героя характерными чертами Д. Харшоу. Кстати, не понятно, почему в первом эпиграфе с цитатой Харшоу его год рождения 1904, а во втором — 1906. Это ошибка автора или опечатка издательства?

Узнав, что это продолжение моей любимой «Луны», схватила бумажный томик и принялась читать. Начало и середина были хорошими, но концовка разочаровала, такое ощущение, что ее прострочили от другой книги. Ну зачем. все впечатление было испорченно. Тексты написанные пожилым Хайнлайном теперь брать в руки не буду, во избежание.

Очень понравилось, когда дочитал. Если бы бросил посередине, не понравилось бы. 🙂

К стилю постепенно привык, сильно «технические» объяснения пропускал, юмор старался понимать.

Запутано сильно, но финал всё распутал и приятно поразил.

В общем и целом, после этого произведения решил читать этот цикл дальше.

Наверное, если начинать знакомство с творчеством Хайнлайн, то начинать нужно не с этого романа. Мне просто попалась книжка, начала читать, не зная, что это всего лишь роман из цикла, и что надо быть немного знакомым с авторским миром. Но роман затянул, первые две части было очень интересно. Написано здорово, столько приключений, динамика, непредсказуемость, фантастика в лучшем виде… Но третья часть, испортила впечатление окончательно. Во-первых, развязка оказалась слишком быстрой, скомканной и не совсем понятной, показалось, что все события в начале, как-то нагромождены и не соответствуют. Во-вторых, огромное количество новых героев, которые свалились на голову и заявили о своей значимости, но не подтверждая её ни чем. Хотя концовка неожиданная, ничего не скажешь, хоть и тоже скомкана. И все-таки как Ханлайн пишет мне понравилось, а этот его роман все-таки нет.

Когда берешь в руки поздние романы Хайнлайна, не стоит забывать, что они не хуже, они просто другие, как по расстановке акцентов, так даже немного и по мировоззрению.

«Кот, проходящий сквозь стены» — очень неторопливое произведение. Само по себе оно гимн эскапизму: автор рисует повседневную жизнь людей будущего, одном из которых здорово ощущается он сам. Сюжет же здесь лишь для галочки и для обоснования передвижений персонажей по космическому пространству.

Но конец жутко скомкан. Такое чувство, что Хайнлайн устал писать этот роман и хотел уже поскорее с ним расправиться.

Забавное начало, интересные герои, а вот потом все смешалось. В результате конец скомкан, загадки не разгаданы.

Как отдельный роман это сплошное разочарование, как часть цикла — не знаю.

Лучшее, что есть в произведении — цветок в горшке :wink:.

Читая «Кота. » время от времени терял нить повествования и путался в многочисленных героях — членах одного-двух кланов.

Отчасти согласен с vad

posted gray glupec, 15 сентября 2009 г.

Не лучшее продолжение блестящего романа («Луны»), но — спасибо и за такое. Просто им же следует и ограничиться, а не переходить по прочтении к «Уплыть за закат» (где действительно смешались в кучу кони, лю. простите — все герои всех книг Р. Э. Х.) Сама по себе вещь («Кот», т.е.) не так уж и плоха, только: а) нет в ней ничего специфически-хайнлайновского и б) сравнения с «Луной» — да, не выдерживает.

Учитывая всё вышесказанное — оценка моя колеблется от 6 до 7 баллов.

Вообщем все плохо. И зачем я эту пагость в руки взял — зарекался же не читать старого Ханлайна.

Все плохо было уже с самого начала в принципе, но до попадания героя в объятья «Корпуса Времени», я еще прикрывал зевки рукой. К сожелению дальше пошла вообще невообразимя муть с непонятным сюжетиком, множеством пустых диалогов двинутых на сексе героев (которые совсем не против переспать каждый с каждым) и бессмысленно удручающем финалом.

Еще раз вывел себе — книги после 70ого года не надо читать у Хайнлайна.

Сказать о классике, что он примитивен? Скажу лучше, что прозведение слабое.

Я бы так не сказал. Точно так же можно сказать, что это — продолжение «Уплыть за закат», «Число Зверя» или любого другого произведения, входящего в «Корпус Времени».

Читается легко но многие моменты до отвращения наивны и примитивны, как в межличностных отношениях персонажей так и технике

Источник

Хайнлайн кот проходящий сквозь стены

КОТ, ПРОХОДЯЩИЙ СКВОЗЬ СТЕНЫ

i 003

КОТ, ПРОХОДЯЩИЙ СКВОЗЬ СТЕНЫ

i 004

Для Джерри, и Ларри, и Гарри, Для Дина, и Дана, и Джима, Для Пола, и Баса, и Серджи, — Для тех, кто стоит за себя!

Любовь! Кому дано войти в союз с Предвечным,

Постичь земной удел всех радостей беспечных?

Но если ты разбил свою любовь, играя,—

Не возродить ее для жизни быстротечной!

БЕЗ ПРИСТРАСТИЯ И ЛЖИ

Что бы вы ни сделали — пожалеете об этом.

— Нам нужно, чтобы вы убили одного человека.

Незнакомец тревожно огляделся. Понимая, что переполненный ресторан — не место для такого разговора, ибо царивший вокруг шум лишь частично обеспечивал конфиденциальность, я покачал головой:

— Я не убийца. Такое хобби не для меня… Вы уже поужинали?

— Я пришел не ради еды. Вы позволите мне…

— О, пожалуйста, откушайте с нами. Я настаиваю!

Он разозлил меня настолько, что нарушил гармонию вечера: я так славно развлекался с очаровательной женщиной! Мне следовало отплатить ему тем же. Нечего потакать плохим манерам: невежу следует проучить решительно, но вежливо!

Моя спутница, Гвен Новак, только что вышла в дамскую комнату, и герр Безымянный, как раз в этот момент «материализовавшись из пространства», без приглашения присел за наш столик. Я хотел было сразу же предложить ему убраться, но он упомянул Уокера Эванса. Никаких уокеров авансов!

Дело в том, что это имя является (или должно являться) кодом, означающим одного из шести человек: пяти мужчин и одной женщины. Оно олицетворяет пароль, напоминающий мне о моем долге.

Однако я был обязан все же выслушать его, не позволив, тем не менее, испортить мне вечер. Этот субъект, усевшись за мой стол, вел себя так, словно был желанным гостем!

— Сэр, если вы не хотите поужинать, отведайте хотя бы закуску — кроличье рагу на поджаренных хлебцах. Оно готовится, скорее всего, из крысы, а не из кролика, но здешний шеф-повар ухитряется придавать ему вкус амброзии.

— А я прошу вас! — я поймал взгляд официанта. — Моррис! — Тот мгновенно вырос у моего плеча. — Три порции кроличьего рагу, пожалуйста, и, Моррис, попросите Ганса выбрать нам сухого белого вина поизысканней.

— Слушаюсь, доктор Эймс!

— И не подавайте, пока не возвратится леди.

Я дождался, пока официант отошел.

— Моя гостья скоро вернется. У вас очень немного времени, чтобы поговорить со мной наедине. И, пожалуйста, начните с того, как вас звать.

— Как меня звать — неважно, я…

— Нет уж, сэр, назовите свое имя!

— Но я ведь сказал: «Уокер Эванс»!

— Мало ли что вы сказали! Ваше-то имя вовсе не Уокер Эванс! Я не собираюсь иметь дело с человеком, не желающим себя назвать. Скажите, кто вы, и покажите удостоверение. Этого достаточно для подтверждения пароля.

— Но, полковник, согласитесь, важнее сказать вам, кто именно должен быть убит и почему это обязаны сделать вы!

— Я не стану соглашаться ни с чем. Ваше имя, сэр! И ваше удостоверение! И прошу не называть меня полковником. Я — доктор Эймс.

Мне пришлось повысить голос, поскольку его заглушала барабанная дробь: начиналось вечернее представление. Огни были пригашены, лишь световое пятно выделяло ведущего программу.

Мой непрошеный гость, порывшись в кармане, вытащил бумажник.

— Но Толливер должен умереть в воскресенье в полдень, иначе будем мертвы мы все!

Он щелкнул замком бумажника и показал удостоверение. На белой сорочке вдруг появилось маленькое темное пятнышко. Он, словно изумившись, мягко произнес:

Подавшись вперед, как бы желая продолжить фразу, гость вдруг упал головой на скатерть. Изо рта хлынула кровь.

Пока я пытался вычислить возможного убийцу, Моррис с метрдотелем и шофером автобуса управились с телом настолько быстро, что могло показаться — убийство клиента — дело для них совершенно обыденное. Эти трое убрали мертвеца с проворством и слаженностью китайских рабочих сцены, четвертый деловито собрал и унес скатерть и всю сервировку, тут же вернувшись и накрыв стол на две персоны.

Я сел на место. Мне не удалось обнаружить вероятного убийцу, я даже не заметил никого, кто бы особенно заинтересовался происшествием за моим столом. Публика, поначалу слегка удивленная, уже потеряла всякий интерес и переключилась на шоу. Ни воплей, ни вскриков. Все выглядело так, словно посетители увидели внезапно заболевшего или несколько перебравшего клиента.

Бумажник убитого теперь лежал в левом кармане моего пиджака. Когда вернулась Гвен Новак, я, вновь поднявшись, подвинул ей стул. Она благодарно улыбнулась и спросила:

— Я пропустила что-то интересное?

— Не такое уж интересное. Шутки, родившиеся раньше вас. Они устарели еще до рождения Нэйла Армстронга[1].

— А я люблю старые шутки, Ричард. Когда их слышишь, хоть знаешь, надо ли смеяться.

— Вы вернулись как раз вовремя.

Мне тоже нравятся старые шутки. Я вообще люблю все старое: друзей, книги, стихи, игры. И сегодня вечером нас привлекло старое доброе зрелище: «Сон в летнюю ночь» в театре Галифакса с Лузиной Паулин в роли Титании[2]. Полуневесомый балет[3], живые актеры и волшебные голограммы воскресили мир, который, несомненно, понравился бы Вильяму Шекспиру. Новизна отнюдь еще не добродетель.

Сейчас пришла очередь еще одного старого-старого развлечения — волны музыки полились по залу, и начались танцы, особенно приятные и элегантные в условиях половинного притяжения.

Принесли рагу, а вместе с ним и вино. После того, как мы воздали им должное, Гвен попросила потанцевать с ней. Но у меня вместо ноги протез, и я с грехом пополам могу одолеть только старые медленные танцы — скользящий вальс-бостон, танго и им подобные. Гвен оказалась податливой, легкой, благоуханной партнершей. Танцевать с нею было истинным наслаждением.

Это стало бы радостным завершением счастливого вечера, если бы не происшествие с незнакомцем, позволившим себе безвкусную выходку: быть убитым за моим столом. Но поскольку Гвен, по-видимому, не догадывалась о неприятном инциденте, то и я загнал воспоминание поглубже, решив поразмыслить над ним позднее.

Если по правде, то я давно готов к тому, что меня могут хлопнуть в любой момент по плечу. Но сегодня вечером — вино и еда были прекрасны, спутница — прелестной: ведь жизнь полна трагедий, и, если позволить им завладеть тобой, то вряд ли сумеешь насладиться ее невинными удовольствиями.

Нэйл Армстронг (1930), астронавт, в 1969 г. в качестве командира «Аполлона-11» совершил полет на Луну и стал первым человеком, ступившим на ее поверхность. В 1971 г. перешел из НАСА в университет г. Цинциннати для чтения лекций по аэронавтике.

Отсылка к Спайдеру (Полу) и Джин Робинсон и их дочери Терри Луэнне да Силва. Джин Робинсон основала в Галифаксе Театр нового танца.

Поклон роману «Звездный танец» Спайдера Робинсона, получившему в свое время премии «Хьюго» и «Небьюлу».

Источник

Adblock
detector